70b9f162     

Сергеев-Ценский Сергей - Пушки Заговорили (Преображение России - 6)



Сергей Николаевич Сергеев-Ценский
Преображение России
Эпопея
Пушки заговорили
Роман
Содержание
Глава первая. - Первые шаги пушек
Глава вторая. - Сестры
Глава третья. - Художник и война
Глава четвертая. - Полк под огнем
Глава пятая. - На Пруссию
Глава шестая. - В тылу
Глава седьмая. - Царь в Москве
Глава восьмая. - Беспокойство мысли
Глава девятая. - Этюды в картине
Глава десятая. - Гумбинненское сражение
Примечания
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПЕРВЫЕ ШАГИ ПУШЕК
I
Так же точно, как русский император Николай II любил молчать и слушать,
что говорят другие, германский император Вильгельм II любил говорить и
наблюдать, как его слушают.
Громкий, резкий, самоуверенный голос его неумолчно раздавался и за
обеденным столом во дворце, и в охотничьем домике в Роминтенском лесу в
Восточной Пруссии, и где бы то ни было в другом месте, в интимном его кругу.
Он был прирожденный говорун, всегда полный мыслей, которые, как ему
казалось, имели бесспорно важнейшее значение для всех его подданных, начиная
с канцлера.
Он охотно выступал и в церквах, как проповедник, одеваясь пастором.
Считая себя исключительным знатоком всех искусств, он давал советы,
звучавшие, конечно, как приказы, писателям, композиторам, художникам,
архитекторам, скульпторам Берлина и других крупных городов Германии. Даже
скромные, привыкшие рыться в прахе развалин древних городов археологи не
могли избегнуть его многословных указаний. Даже богословы должны были часами
выслушивать его соображения по вопросам их специальности: не он ли,
император великой Германии, был гораздо ближе всех богословов к "старому
германскому богу"?.. Даже Станиславский, режиссер Московского
Художественного театра, приехавший на гастроли в Берлин, был вызван им в
императорскую ложу, чтобы узнать от него, Вильгельма, как он смотрит на
театр вообще и какие к нему требования предъявляет.
В день объявления Германией войны России - 19 июля 1914 года -
Вильгельм тоже счел нужным обратиться к берлинцам с пламенной речью.
Он говорил с балкона дворца. Момент был исключительный и толпа
слушателей огромна.
Здоровой правой рукой кайзер делал широкие жесты, а в левой,
бездеятельной сухой руке держал какие-то бумаги.
- Дети мои! - начал кайзер. - Дети мои! - повторил в полный свой голос.
- Нам объявили войну! Изменнически и подло русские объявили нам войну!.. Вот
пачка писем русского царя в моей руке. В них меня уверяли в дружбе, а в это
время на меня и на вас, дети мои, вероломно готовили нападение! Дети! Вы
прочтете эти письма и увидите, что русские - изменники и предатели... Им
мало того, чем они владеют, - они хотят подчинить себе все и всех! Они
хотят, чтобы мы были их рабами. Но лучше умереть на поле чести, чем
сделаться рабами этих варваров. Лучше смерть, чем позор, не правда ли, дети
мои?
Что могла ответить толпа немцев на слова царственного оратора? Она
притиснулась к самому балкону (кайзер говорил со второго этажа дворца), она
заревела, завопила неистово:
- Nieder mit den Russen! Todt den Russen! Unser Kaiser hoch!*
______________
* Долой русских! Смерть русским! Ура нашему императору! (нем.)
Вильгельм видел, что произвел впечатление, какого и ожидал. Ему
пришлось сделать несколько взмахов правой рукой, пока толпа, наконец,
затихла, и он смог продолжать:
- Дети! В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году русские воевали с
Турцией будто бы ради освобождения христиан от мусульманского ига. Мой дед,
которого вы знали и любили, помог тогда России. Он думал, что русские



Назад